Максим Бобров комментирует для определение экономической коллегии ВС РФ, в рамках которого суд ужесточил критерии доказывания недобросовестности в преддверии банкротства Как доказать недобросовестность компании в целях признания сделок зачета в преддверии банкротства недействительными? Достаточно ли в таком случае косвенных доказательств? Экономколлегия ответила на примере спора о гарантирующем поставщике электроэнерегии. На ее взгляд, лишение компании этого статуса не свидетельствует о ее неплатежеспособности. Коллегия по экономическим спорам Верховного суда РФ (КЭС) объяснила свои мотивы в споре о зачете требований, совершенного в течение шести месяцев до банкротства одной стороны. Чтобы в таком случае признать зачет недействительным как сделку с предпочтением, нужно доказать осведомленность контрагента о неплатежеспособности должника. По сути, выводы КЭС устанавливают более строгий стандарт доказывания при рассмотрении такой категории дел, возлагая дополнительное бремя на оспаривающую зачет сторону, комментирует решение Роман Зайцев, партнер Dentons. Только косвенных доказательств теперь может быть недостаточно для вывода о недобросовестности контрагента должника, и сомнения должны трактоваться в его пользу. Сам спор касался частной проблемы – банкротства бывшего гарантирующего поставщика электрической энергии «Брянскэнергосбыта». С конца 2012 года по июль 2013 года он и «Межрегиональная распределительная сетевая компания Центра» (далее — МРСК) провели зачет встречных требований. А в скором времени «Брянскэнергосбыт» разорился: в апреле 2013-го суд принял к производству его заявление о признании банкротом (№ А09-1924/2013). «Зачетные» сделки В результате зачетов МРСК получила предпочтение перед другими кредиторами, решил конкурсный управляющий «Брянскэнергосбыта» и оспорил их в суде. Три инстанции его поддержали, признав три сделки по зачету требований на общую сумму почти 300 млн руб. недействительными. По их мнению, МРСК точно должна была знать о неплатежеспособности «Брянскэнергосбыта»: ведь в январе 2013 года он был исключен из реестра субъектов оптового рынка электрической энергии и мощности, и тогда же статус гарантирующего поставщика получила МРСК. Но спор пересмотрела экономическая коллегия Верховного суда (Иван Разумов, Денис Капкаев и Олег Шилохвост). Первая из трех спорных сделок (на 64,7 млн руб.) была совершена в период подозрительности — то есть не ранее чем за шесть месяцев и не позднее чем за один месяц до принятия судом заявления о признании должника банкротом. А значит, согласно ст. 61.3 закона о банкротстве правовое значение здесь имеет именно факт недобросовестности МРСК – ее знание о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества «Брянскэнергосбыта». Но это-то как раз нижестоящие инстанции, по мнению судей ВС, надлежащим образом не проверили. Их выводы, указывала «тройка», основаны лишь на том, что Брянскэнергосбыт» в преддверии банкротства лишился статуса субъекта оптового рынка (на основании решения наблюдательного совета некоммерческого партнерства «Совет рынка»), а статус гарантирующего поставщика перешел МРСК в соответствии с приказом Минэнерго РФ. Сами по себе решение и приказ не свидетельствуют о наличии признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, — опровергла выводы судов экономколлегия. Наблюдательный совет исключает из реестра за неисполнение компаниями своих финансовых обязательств, однако, как акцентировала внимание КЭС, истинные причины этого он не выясняет и в суть дела не вникает. Временное же наделение МРСК статусом гарантирующего поставщика вообще никак не зависело от ее воли и взаимоотношений с должником. В результате – чтобы лучше разобраться в осведомленности или неосведомленности МРСК — в части первой сделки КЭС отправила спор на новое рассмотрение. А вот признав недействительными два последующих зачета, суды поступили правильно, решил ВС. Один из них был совершен в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, а второй – даже после возбуждения дела. А при таких условиях доказывать недобросовестность контрагента не требуется (постановление Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 №63). Достаточно того факта, что из-за этих сделок контрагенту было оказано большее предпочтение, чем было бы при расчете с ним в порядке банкротства. В случае МРСК именно так и было, согласилась КЭС. Мнение юристов Это дело в очередной раз иллюстрирует формализм в подходе нижестоящих судов, уверен Максим Бобров, управляющий партнер Адвокатского бюро «Бобров, Толстов и партнеры», — когда недобросовестность контрагента устанавливается без детального анализа всех обстоятельств, на основании лишь косвенных признаков. Поэтому подход экономколлегии кажется ему обоснованным. А вот Максим Кульков, управляющий партнер «Кульков, Колотилов и партнеры», с выводами ВС не согласен. Если читать буквально ст. 61.3 закона о банкротстве, то можно сделать вывод, что не обязательно доказывать информированность кредитора именно о признаках банкротства, считает он. Достаточно доказать его информированность об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о таких признаках. Факт лишения должника статуса гарантирующего поставщика вполне является таким обстоятельством, считает Кульков.

LegalInsight публикует обзор по итогам совместного с АБ «Бобров, Толстов и партнеры» бизнес-завтрака «Взыскание долгов в кризис: эффективные стратегии для кредиторов и должников». Из-за растущей финансовой нестабильности контрагентов взыскивать долги становится все сложнее, а сам процесс их возврата становится все менее предсказуемым. Законодатель и суды активно пытаются оптимизировать соответствующие процедуры под новые реалии для повышения их эффективности. Так, кредиторы получили новые возможности по оспариванию сделок должника, расширяются их права в рамках исполнительного производства, развивается практика привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц, практика банкротства физических лиц и др. С другой стороны, участились случаи использования недобросовестными должниками схем по «сбрасыванию» долгов, а кредиторами по их незаконному взысканию, что требует выработки адекватных механизмов реагирования на такие действия. Деловой завтрак открыл управляющий партнер АБ «Бобров, Толстов и партнеры» Максим Бобров, начав с обзора ключевых процессуальных изменений в АПК и ГПК, вступивших в силу с 01.06.16 г. В своем выступлении Максим рассказал о статистике удовлетворения заявлений о принятии обеспечительных мер в судах московского округа за последние 1,5 года, остановился на типичных способах затягивания должниками дел в суде и методах противодействия таким недобросовестным действиям. Особое внимание в выступлении было уделено анализу недобросовестной схемы «сбрасывания» должником долга в рамках процедуры добровольной ликвидации и порядку действия кредитора в такой ситуации. Рустем Мифтахутдинов, к.ю.н., доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета (МГЮА) им. О.Е. Кутафина, судья ВАС РФ в отставке, рассказал о механизмах оспаривания сделок недобросовестного должника в процедуре банкротства, порядке и особенностях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, а также последних тенденциях судебной практики по делам о банкротстве физических лиц. Алексей Толстов, партнер АБ «Бобров, Толстов и партнеры», рассказал об изменении подхода судебной практики к определению общих долгов супругов, новых возможностях кредиторов в исполнительном производстве. В рамках case-study на примере двух практических кейсов были раскрыты применяемые недобросовестными кредиторами схемы взыскания долгов, включающие манипулирование подсудностью, злоупотребления при уступке прав и применении обеспечительных мер, использование решений третейских судов и др., а также способы противодействия последним. В ходе мероприятия были проанализированы наиболее важные изменения в законодательстве и судебной практике в сфере взыскания долгов, а также предложены действенные правовые стратегии, которые позволят как кредиторам, так и должникам более эффективно защищать свои права.

Алексей Толстов комментирует для «Право.ру» определение экономической коллегии ВС РФ по делу ИКЕА против КХСП «Химки», в рамках которого коллегия отказала в изъятии у ИКЕА земельного участка на Ленинградском шоссе Каким образом московская кассация нарушила принципы состязательности и равноправия сторон? Было ли преимущество в споре с IKEA у предприятия «Химки» и могло ли оно в течение 20 лет не знать, что земля ему уже не принадлежит? Все это объяснила экономколлегия ВС в рамках затяжной тяжбы мебельного ретейлера из-за земли и офисов в Химках. История началась в 1993 году, когда земля была изъята у правопредшественника ОАО «Коллективное сельскохозяйственное предприятие «Химки» (далее – КХСП «Химки») в пользу администрации района Химки. Тогда же участок был передан в аренду на 49 лет ООО «ИКЕА Ханим Лтд» (далее – ИКЕА), и в 2007 году там был построен офисный центр «Химки бизнес-парк», где расположилось руководство мебельного ретейлера. А в 2011 году ИКЕА выкупила землю у администрации. КХСП «Химки» решило, что землю изъяли у его правопредшественника в 1993 году незаконно, поскольку от прав на участок он не отказывался. И предприятие отправилось в Арбитражный суд Московской области с иском об истребовании спорной земли в свою пользу, также попросив снести и построенные там офисы как самовольные постройки (№ А41-17069/2014). Правда, в суд КХСП обратилось лишь в 2014 году, и этому было следующее объяснение – о нарушении своих прав оно узнало только в 2012 году, увидев выписку из ЕГРП о праве собственности ИКЕА на землю. АС Московской области в иске КХСП «Химки» отказал. Такого же мнения была и апелляция – коллегия 10-го ААС. От своих прав на землю предприятие отказалось добровольно, что подтверждается протоколом от 23 августа 1993 года (в котором установлено согласие правопредшественника КХСП отдать спорную землю администрации – прим. Право.ru), да и вообще пропущен срок исковой давности, сделали вывод суды. Но затем спор отправился на новый круг – так решила кассационная коллегия АС Московского округа. По ее мнению, судам следует получше разобраться в вопросе согласия КХСП на изъятие земли в 1993 году. Более того, кассация рекомендовала, привлечь в дело в качестве третьих лиц 22 арендаторов помещений в спорных зданиях. Впрочем, не весь состав коллегии был с этим согласен: судья Владимир Кобылянский высказал особое мнение на этот счет. Параллельно получила развитие и “уголовная” сторона конфликта. Летом 2014 года правоохранительные органы возбудили уголовное дело о мошенничестве при приобретении ИКЕА спорного участка, а спустя год – еще одно, связанное с подделкой протокола от 23 августа 1993 года. Какое значение все это имеет? Спор по жалобе ИКЕА дошел до экономколлегии ВС, которая встала на сторону мебельного ретейлера. Как сразу поясняется в недавно опубликованном определении тройки ВС (Галина Попова, Алексей Маненков и Наталья Чучунова) по этому делу, судьи окружной кассации нарушили принципы состязательности и равноправия сторон – поставили КХСП “Химки” в преимущественное положение, дав ему возможность предоставлять дополнительные доказательства и заявлять новые ходатайства. Так, рассказывали на заседании в ВС представители КХСП, при новом рассмотрении они собираются просить о проведении экспертизы о фальсификации протокола от 23 августа 1993 года. Однако раньше КХСП на это вообще не ссылалось, обратила внимание экономколлегия, а просто просило суды толковать формулировку документа таким образом, что от права собственности на землю оно не отказывалось. При таких обстоятельствах направление дела на новое рассмотрение противоречит принципу правовой определенности и положениям АПК, в силу которых лицо несет риск наступления неблагоприятных последствий совершения или несовершения процессуальных действий, – говорится в определении ВС. Согласилась экономколлегия и с выводом о пропуске предприятием срока исковой давности как по виндикационному иску, так и по иску о сносе самовольных построек. Во-первых, еще в 1993 году КХСП должно было обнаружить отсутствие спорного земельного участка в своем владении. Кроме того, после этого там велось строительство, а КХСП в 2007 году проводило инвентаризацию своих земель и регистрации права собственности на них. Соответственно оно не могло не знать об использовании спорного земельного участка. Эти выводы двух первых инстанций суд округа переоценивать был не вправе, резюмировала тройка ВС. Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске, и иные выводы судов не имеют правового значения для правильного разрешения спора, уточняется в определении ВС. Правда, экономколлегия решила все же объяснить, почему был неправ суд округа, признав необходимым привлечь в дело 22 арендаторов офисов. “Учитывая, что судами первой и апелляционной инстанций в удовлетворении иска отказано в связи с пропуском срока исковой давности, судебный акт не влияет на их права», – пояснили судьи ВС. Кроме того, не привлеченные к участию в деле арендаторы помещений не обжаловали принятые по делу решения. В результате «тройка» оставила в силе акты первой и апелляционной инстанции, а постановление кассации округа – отменила. Таким образом, в требованиях КХСП «Химки» полностью отказано. Хороший климат «Юристы решение экономколлегии ВС поддерживают. «Позиция ИКЕА была намного сильнее доводов КСХП «Химки», особенно в части очевидного пропуска последним срока исковой давности», – комментирует Алексей Толстов, партнер Адвокатского бюро «Бобров, Толстов и партнеры». В такой ситуации наличие или отсутствие согласия КСХП «Химки» на отчуждение спорного земельного участка в принципе не имеет правового значения. «Что бы на самом деле не произошло в 90-е годы, сейчас, по прошествии более 20 лет, пересматривать итоги хозяйственной деятельности ответчика в любом случае неправильно и несправедливо, а также в общем вредно для гражданского оборота и инвестиционного климата в стране», – считает Толстов. Согласен с ним и Андрей Незнамов, юрист московского офиса Dentons. По его мнению, постановление окружного суда скорее подрывало инвестиционный климат в стране, определение же экономколлегии, наоборот, восстанавливает. Решение ВС кажется абсолютно оправданным и с правовой, и с экономической точек зрения, резюмирует Незнамов. Алина Михалева

Журнал «Юрист компании» публикует статью Алексея Толстова «Взыскание убытков: что и как доказывать» Возмещение убытков – универсальная мера гражданско-правовой ответственности. Ее применяют как в обязательственных правоотношениях, так и в отношениях из причинения вреда. Суды ежегодно рассматривают десятки тысяч подобных дел. Такие споры отличаются особой сложностью. Они возникают из разных материальных правоотношений и специфичны в доказывании юридически значимых обстоятельств. Например, в делах о взыскании убытков с руководителей компаний, основная сложность состоит в том, чтобы доказать противоправность их поведения. В делах о взыскании ущерба из причинения вреда определяющее значение имеет надлежащая фиксация факта причинения вреда и связанных с этим обстоятельств. Изменения в законодательстве и судебной практике также затронули вопросы возмещения убытков. В Гражданский кодекс РФ добавили статью 393.1 (Возмещение убытков при прекращении договора). Теперь суды будут применять подходы, которые раньше работали при взыскании убытков по договору поставки, к огромному количеству дел о взыскании убытков, связанных с досрочным прекращением иных договоров (подряда, аренды, оказания услуг и т.п.). Убытки, причиненные действиями директора Возможность взыскать убытки с лиц, входящих в состав органов управления юридического лица (далее – директор) подчас остается единственным способом защиты прав участников. Ранее основным инструментом защиты таких прав было оспаривание участниками сделок и решений собраний общества. Этот механизм постепенно утрачивает привлекательность в связи с изменениями закона, которые существенно ограничили эффективность и область его применения. Судебная практика показывает, что основная сложность состоит в том, чтобы доказать противоправность поведения руководителя – его недобросовестность и (или) неразумность. Значительным прорывом в правовом регулировании этого вопроса стало постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.13 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62). В нем суд обобщил подход к доказыванию и разъяснил, как распределяется бремя доказывания между сторонами. Истец должен доказать наличие обстоятельств, которые свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для компании (абз. 3-4 п. 1 Постановления № 62, п. 5 ст. 10 ГК РФ). Он представляет в суде доказательства убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, и утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно. Директор в опровержение должен представить свои пояснения и доказательства. Если он не представит пояснения или они будут явно неполными, не явится по вызову в суд или не представит доказательства в обоснованием своих доводов, это будет основанием для того, чтобы на него переложили бремя доказывания своей добросовестности и разумности. Другими словами, будет презюмироваться противоправность его поведения. ПРИМЕР ИЗ ПРАКТИКИ В споре о взыскании долга по векселю общество (взыскатель) не обосновало свои требования и не представило необходимые документы: оригинал векселя и доказательства получения векселедателем письма с требованием о его оплате. В результате общество утратило возможность взыскать долг по векселю. Участник общества обвинил в этом директора и обратился в суд с требованием о взыскании убытков в размере неполученного долга. Суд обязал ответчика явиться в судебное заседание и дать пояснения. Как указал суд, «пояснения относительно таких существенных вопросов, как заботливость и осмотрительность, разумность и добросовестность действий (бездействия) не только с объективной точки зрения, но и собственных мотивов и целей их совершения (несовершения) может дать только директор». Ответчик уклонился от личной явки. В представленных объяснениях не ответил на вопросы, поставленные судом. Суд возложил на него бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности с его стороны действовать в интересах компании добросовестно и разумно. Директор не смог это доказать. Суд презюмировал неразумность и, как следствие, противоправность поведения ответчика. Требования истца были удовлетворены. С директора взыскали убытки в полной сумме неполученного долга (постановление ФАС Уральского округа от 20.05.14 по делу № А50-12101/2013). Таким образом, истец, выступая, как правило, менее информированной стороной, должен лишь зародить у суда обоснованные сомнения в добросовестности и/или разумности действий директора. Ответчик, имеющий больше информации, должен мотивированно доказать беспочвенность подозрений истца. Директор действует не в интересах общества при наличии конфликта между ним, его аффилированными лицами и обществом. Руководитель, пользуясь полномочиями, имеет возможность заключать сделки с самим собой или связанными с ним лицами. В этих случаях возникает конфликт интересов. Закон предписывает, что руководитель должен действовать в интересах общества, но не всегда это так. Если директор действовал в своих интересах, и сделка повлекла убытки для общества, с директора можно взыскать возмещение. К таким ситуациям судебная практика относит случаи, когда директор: – получает наличные под отчет или снимает деньги со счета компании и не предоставляет документы о возврате или расходовании средств на нужды общества (определения ВС РФ от 23.07.15 по делу № А07-11350/2013, от 14.07.15 по делу № А58-7684/2013); – перечисляет средства в свою пользу с превышением полномочий. Например, без согласования с обществом увеличивает себе зарплату или возлагает на себя обязанности главного бухгалтера, за которые также начисляет себе зарплату (постановление АС Московского округа от 28.01.15 по делу № А41-35729/14); – лично заключает с обществом договор, по которому сам выступает исполнителем, при условии, что у общества нет необходимости в этой сделке. Например, общество само в состоянии выполнить такие работы, либо действия, выполняемые исполнителем, входят в круг его обязанностей как директора (определение ВС РФ от 21.07.15 по делу № А53-25249/2013). Заключение сделки без одобрения соответствующих органов юридического лица. Сделки с заинтересованностью и крупные сделки нужно заключать с одобрения совета директоров или общего собрания участников общества. Также одобрение нужно для сделок, в отношении которых это прямо предусмотрено уставом. Если директор заключил, к примеру, сделку с заинтересованностью без одобрения общего собрания участников и эта сделка повлекла убытки для общества, с директора можно взыскать их возмещение. При этом необязательно признавать сделку недействительной. Суд не может отказать в иске о взыскании убытков на том, основании, что сделка не оспорена (п. 8 Постановления № 62). ПРИМЕР ИЗ ПРАКТИКИ Директор от имени общества заключил с собой агентский договор. По нему он перечислял себе вознаграждение за поиск клиентов и прочие услуги обществу. В силу положений закона об ООО эта сделка является сделкой с заинтересованностью. Для ее заключения нужно было получить одобрение общего собрания участников ООО. Одобрения не было. Общество предъявило к директору требование о возмещении убытков в сумме средств, выплаченных ему по агентскому договору. При этом сделка не была оспорена.  Суд удовлетворил требования в полном объеме. Постановление АС Центрального округа от 31.08.15 по делу № А08-4257/2014 Факт одобрения сделки также не может сам по себе стать основанием для отказа в иске, если сделка действительно причинила ущерб